Как только режиссёр начал читать книгу Пиледжи, он сразу же понял, что у неё есть великолепный потенциал для экранизации. Скорсезе был приятно удивлён, обнаружив, что места, описанные в книге, прекрасно знакомы и ему, так как рос он в Маленькой Италии — районе Нью-Йорка. Очарованный этой идеей, Скорсезе позвонил самому Пиледжи в его офис в редакции журнала New York. Писатель отсутствовал в здании, и режиссёр сказал его секретарю, чтобы Пиледжи обязательно ему перезвонил. По прибытии в редакцию Пиледжи не обнаружил на рабочем месте своего секретаря, однако нашёл записку, в которой было сказано о том, что ему звонил сам Скорсезе. Писатель не поверил и выбросил её в мусорную корзину с мыслями, что это очередной розыгрыш от его коллеги. Не дождавшись звонка, Скорсезе добрался до дома Пиледжи и сообщил ему, что разыскивал его книгу годами. Не ожидая такого признания, Пиледжи сказал, что ждал встречи с ним всю свою жизнь, а в качестве режиссёра экранизации своего романа рассматривал только его.
Как только режиссёр начал читать книгу Пиледжи, он сразу же понял, что у неё есть великолепный потенциал для экранизации. Скорсезе был приятно удивлён, обнаружив, что места, описанные в книге, прекрасно знакомы и ему, так как рос он в Маленькой Италии — районе Нью-Йорка. Очарованный этой идеей, Скорсезе позвонил самому Пиледжи в его офис в редакции журнала New York. Писатель отсутствовал в здании, и режиссёр сказал его секретарю, чтобы Пиледжи обязательно ему перезвонил. По прибытии в редакцию Пиледжи не обнаружил на рабочем месте своего секретаря, однако нашёл записку, в которой было сказано о том, что ему звонил сам Скорсезе. Писатель не поверил и выбросил её в мусорную корзину с мыслями, что это очередной розыгрыш от его коллеги. Не дождавшись звонка, Скорсезе добрался до дома Пиледжи и сообщил ему, что разыскивал его книгу годами. Не ожидая такого признания, Пиледжи сказал, что ждал встречи с ним всю свою жизнь, а в качестве режиссёра экранизации своего романа рассматривал только его.